Грешен: в юности я ходил на футбол. Естественно, на "Спартак". Он слыл "народной" командой, и болеть за него было прогрессивно. Компания у меня была достойная: отец и его ближайшие друзья. Пара кандидатов наук, старшие научные сотрудники и даже один доктор (потом-то они все стали докторами). Доктором был известный японист Арлен Ваагович, воплощавший на стадионе свой южный темперамент в яростных схватках с идейно-чуждыми болельщиками и милицией. Помню, как непонятый (мягко говоря) милиционерами в своих попытках придать осмысленность пропуску граждан на трибуны, он тянул руки менту, грозно вращая глазами и восклицая: "Ну давай, арестуй меня, мальчишка!" Менты робели...

Апофеоз болельщицкой страсти пришелся на 77 год, когда "Спартак" позорно вылетел в певую лигу. Тогда тренировать его пришел Бесков и наши с треском вынесли там всех соперников, триумфально вернувшись в высшую и став затем чемпионами. Не знаю, были ли когда еще на играх первой лиги стадионы полны под завязку, как тогда на "Спартаке".
Кажется, именно в тот год (или на следующий) я впервые наблюдал "акцию ненасильственного протеста", перевернувшую мое сознание и, возможно, приведшую туда, где я и поныне пребываю.

Тогда как раз зародились в массах командные символы: самодельные шапочки и шарфики и даже (страшно сказать!) - плакатики и коллективное скандирование. До той поры скандировать хором и поднимать плакаты можно было лишь на праздничных демонстрациях - по высочайшему повелению и утвержденные парткомом тексты. А тут - самодеятельнсть и "Спартак - чемпион"!  Это тоже было вызывающе "прогрессивно". Менты эти вязанные мамой шарфики отымали, а пацанов таскали в отделение за хулиганку.
И вот однажды (было это на "Динамо") фанаты (слова этого тоже еще не было) с противоположной трибуны в разгар игры враз вытаскивают шапочки и нахлобучивают на головы. Свора ментов, сорвавшись с места, начинает их прессовать. И тут в толпе зрителей возникает какое-то невнятное скандирование, непохожее ни на одну из слышанных уже речевок. Этот нестройный шум волной распространяется по стадиону, и докатившись до нашей трибуны, поражает слух. Стадион дружно скандирует "Мы-не-в Чи-ли!" Пиночетовский стадион-концлагерь в Сантьяго был в те годы известен всем в СССР. Это был почти бунт. Менты, растерянно озираясь, отступили.

Болеть я перестал давно. А сегодня, наткнувшись случайно на трансляцию игры молодежной сборной, я тоже услыхал интересный хор. Трибуны явственно и по-хозяйски басовито гудели: "РУССКИЕ - ВПЕРЕД!" Долго вспоминать, где я это уже слышал не пришлось: было это совсем недавно...

А более бессмысленного занятия, чем смотреть футбол, я не знаю. Разве что - рыбная ловля. Можно, конечно, как Ильич из хрестоматий моего детства, ходить на охоту, не снимая ружья с плеча. Но не верю я что-то в эти байки...

Форум 2020 from Damian Kudriavtsev on Vimeo.

Какой будет счёт?

Оригинал поста - на plushev.com.

"Если б дети в Лимпопо жили не болея,
Мы не знали бы, что есть в мире Бармалеи,
Что повсюду нам от них надо ждать подвоха.
Это даже хорошо, это даже хорошо! Что пока нам плохо."
                                           песенка Айболита из фильма "Айболит-66", 1967 г.

Андрей ПИОНТКОВСКИЙ "Жизнь после смерти"
"Мы действительно приехали, господа. Но, оказывается, мы не в Хопре, а в другом месте на ту же букву. Мы в Хосписе. Россия умирает. И мы должны благословлять главврача Хосписа и весь медицинский персонал за то, что мы c вами умираем медленно и небольно. Любая же попытка смены менеджмента Хосписа приведет к весьма болезненному взрыву и только ускорит летальный исход. Поэтому она медицински противопоказана и санитары будут пресекать ее самым решительным образом. Разумеется, исключительно ради блага самих же пациентов.
( Read more... )

Юрий АФАНАСЬЕВ, Алексей ДАВЫДОВ, Андрей ПЕЛИПЕНКО "Вперед нельзя назад!"
1. Россия упустила ВСЕ исторические шансы модернизации.
2. Теоретическая возможность модернизации обусловлена тектоническими социальными трансформациями последних двадцати лет, сопоставимыми по масштабам с последствиями событий 1917 года. То есть на семидесятилетие советской социальной и духовной деградации общества накладывается двадцатилетие ельцинско-путинского его доведения по существу до биологического, животного состояния.
( Read more... )

Отныне путинский режим принято критиковать так: "Режимы такого рода не могут кончиться раньше смерти их создателя и не могут его пережить."

Веха, однако. Видимо, нынешний приступ экзистенциальной тошноты особенно нестерпим.